Состояния парашютиста на этапах прыжка

Опубликовала: Наталья для http://www.fizkult-ura.ru

Прыжки с парашютом

Физиологическую основу предстартового и стартового эмоционального состояния парашютиста составляет господствующий очаг возбуждения в центральной нервной системе. Он возникает по механизму условного рефлекса, а пусковым рычагом для его формирования служат многочисленные условные раздражители, поступающие из внешней среды через первую и вторую сигнальные системы. С физиологической точки зрения вся сумма специальных знаний, сведений, действий и навыков, полученная спортсменом при подготовке к ознакомительному прыжку, и есть тот комплекс раздражений, который приводит к образованию господствующего очага возбуждения и все время поддерживает его достаточную активность.

В предстартовом и стартовом периоде возбудительные процессы распространяются из этого очага на остальные отделы головного мозга и подготавливают организм к ожидаемой деятельности.

По мере приближения прыжка процессы возбуждения в коре головного мозга и подкорке начинают концентрироваться в тех отделах, функционирование которых физиологически «обеспечивает» парашютный прыжок.

Согласно закону индукции наличие в коре сильных ограниченных очагов возбуждения ведет к образованию выраженного торможения на остальных ее участках. И. П. Павлов установил, что кора головного мозга из бесчисленного множества раздражений, которым подвергается организм, в каждым отдельный момент воспринимает лишь жизненно важные и в то же время задерживает остальные, неактуальные. Таким образом организм избавляется от ненужных реакций. Чем сильнее процесс возбуждения в очаге обеспечивающем текущую деятельность организма, тем интенсивнее торможение в остальных участках коры, активность в которых не обязательна в данный момент.

Зная эту психофизиологическую закономерность, нетрудно понять, почему после ознакомительного прыжка начинающий парашютист очень часто не может отчётливо вспомнить всех деталей обстановки, предшествовавшей отделению от летательного аппарата. Сильное сосредоточение внимания на прыжке с непривычной высоты, эмоциональное напряжение, вызванное волевым преодолением пассивно-оборонительного рефлекса, вполне закономерно оставляют вне сферы сознания второе степенные детали. Тем не менее это обстоятельство не редко смущает начинающего парашютиста, подрывает в нем веру в свои спортивные возможности.

Чтобы избежать подобных переживаний, необходимо разъяснять спортсменам психологический механизм «сужения» объёма сознания при первых прыжках, показывать пользу наземных тренировок для их устранения.

Особенностью психологического состояния человека во время прыжка занимались многие психологи и физиологи. Так. В.А. Горовой-Шалтан отмечал, что в момент отрыва от самолета и свободного падения у спортсмена наступает некоторое «сужение сознания», которое М.М. Гордон рассматривал как своеобразный эмоциональный шок, не мешающий, однако, парашютисту самостоятельно выдернуть кольцо и раскрыть парашют. В 1940 году X.Т. Арский стремился экспериментальным путем выяснить соотношение возбудительных и тормозных процессов в центральной нервной системе парашютиста в момент прыжка. Для этого он предварительно вырабатывал у спортсменов специальные условные рефлексы и проверял, как они проявляются при прыжке с парашютной вышки. В результате его опытов установлено, что наибольшее торможение функций коры головного мозга (а значит и «сужение сознания») происходит именно в момент отделения от вышки.

Надо сказать, что сильное корковое торможение, развивающееся в момент прыжка, в отдельных случаях может вызвать у спортсмена пассивно-оборонительный рефлекс в его наихудшем виде. Очень ярко описал это в своей книге В.Г. Романюк.

"...В другой раз мне пришлось наблюдать не менее поучительный случай. Тогда я по просьбе Осоавиахима, «сбрасывал» парашютистов, подготовленных из рабочей и учащейся молодежи. Эти юноши и девушки еще не получили закалки. Наблюдая за ними, я думал, что такой «перворазник», не имея достаточной психологической подготовки, выйдя на крыло самолета и оказавшись над пропастью, может забыть многое: кто он такой, как его зовут и т. д., но о кольце, о том, что его надо выдернуть, будет помнить непременно.

И это мое убеждение поколебал врач, всегда присутствующий при прыжках. Он увлекся парашютизмом и пожелал не только провожать людей в полет, но и выполнить прыжок. Разрешение было получено.

В день прыжков врач пришел на старт раньше всех. Когда парашютисты перед полетом выстроились, он выслушал у них пульс, потом отошел в сторону и принялся считать удары собственного сердца. Когда самолет набрал нужную высоту и прилетел в зону прыжков, я убрал газ мотора и дал спортсмену команду приготовиться. Задевая ранцами парашютов за край кабины, врач вылез на крыло и встал на самом его краю. Левой рукой он держался за борт самолета, а правой за вытяжное кольцо парашюта.
— Пошел! — скомандовал я.
Но врач, казалось, не слышал команды. Застывшим взглядом он смотрел в бездну у своих ног и не двигался.
— Вернитесь в кабину! крикнул я.

Он оставался в прежней позе, видимо, боялся пошевелиться. Еще несколько попыток вернуть врача в кабину нe привели ни к чему. Мельком взглянув вниз, я увидел как под крылом проплывают границы аэродрома. А дальше, были железнодорожные пути большой станции, водокачка, вокзал и другие места, не подходящие для приземления парашютиста. Сажать самолет с человеком на крыле нельзя, так как он может свалиться. Надо было срочно принимать решение «Вытяжная веревка все равно откроет napaшют», - вспомнил я и резко положил на левое крыло, дав мотору полный газ. Врач сорвался с крыла самолета и камнем пошел вниз. Парашют открыла вытяжная веревка, так как он там даже не сделал попытки выдернуть кольцо. Такое поведение парашютиста я видел впервые. Приземлился он благополучно, на старт пришел бледный, но довольный
— Не сердитесь на меня? — спросил я его после полетов.
— Откровенно говоря, я плохо помню, как там, в воздухе, все произошло, — признался он.
Надо сказать, что врач потом еще несколько раз прыгал с парашютом, но кольцо уже выдергивал самостоятельно".

Безусловно, описанный случай относится к числу чрезвычайно редко встречающихся в практике обучения парашютистов. Поэтому он интересен главным образом как пример возможного аффектогенного воздействия не привычной высоты на психику человека, недостаточно подготовленного к прыжку.

На вопрос, какой момент прыжка наиболее труден начинающие парашютисты почти всегда дают один и то же ответ: «Момент, предшествующий отделению от самолета». Как правило, «перворазник» очень редко задумывается о тех элементах опасности, которые могут возникнуть в результате неправильного отделения от самолета или неумелого приземления и т. п. Основной источник эмоциональных переживаний у новичка это безотчетный «страх высоты», отсутствие твердой веры в надежность парашюта, а также необходимость волевого преодоления этих внутренних переживаний.

Свободное падение сопровождается большим эмоциональиым напряжением и, как правило, плохо запомнинается малоопытными парашютистами. Почти все они заявляют о непреодолимом желании в этот момент раскрыть купол, чтобы прекратить жуткое падение. Да рассказы бывалых спортсменов свидетельствуют о том что им нередко приходится прилагать большие волевые усилия, чтобы преждевременно не выдернуть кольцо. Только регулярные и многократные тренировочные прыжки позволяют в период свободного падения полностью ориентироваться в пространстве, наблюдать за сигналами с земли, вести счет времени по секундомеру выполнять при падении сложные фигуры.

Вспоминая один из своих затяжных высотных прыжков, П.П. Полосухин писал: «...невольно думаю о некоторых человеческих странностях. В том, что я. камнем падая к земле, занимался наблюдениями, нет ничего особенного. Это мог бы сделать и парашютист, обладающий меньшим опытом. Наши отважные испытатели творят в воздухе настоящие чудеса. Но один мой знакомый, выполнив более сотни прыжков с самолётов и аэростатов, почему-то боялся «затяжки». Несколько раз он пытался задержать открытие парашюта хотя бы на 10 секунд, но в первый же момент падения выдёргивал кольцо. Как-то он решил взять себя в руки и стал тщательно тренироваться в размеренном отсчитывании секунд на земле. Он целый день ходил и бормотал: «Раз... два... три... четыре...» А в воздухе все пошло по-старому. Когда он прыгнул с аэростата, я, находясь в гондоле, услышал какое-то невнятное восклицание, обозначаюшее счет, и тотчас увидел открывающийся парашют.
— Ты же опять раскрыл раньше времени — крикнул я, перегнувшись через борт гондолы.
— Он сам раскрылся! — виновато отвечал неудачкик, раскачиваясь под куполом и, очевидно, не замечая, что держит выдернутое вытяжное кольцо».

Эти «человеческие странности» довольно хорошо изучены психологической наукой и нашли в ней своё объяснение. Точными экспериментами установлено, что восприятие времени в большой степени зависит от эмоционального состояния. Человек, испытывающий положительные эмоции, недооценивает временные интервалы, они кажутся ему меньшими, в то время как в условиях отрицательного эмоционального переживания промежутки времени переоцениваются, кажутся большими. По данным Д.Г. Элышна, большая неточность в восприятии интервалов времени свойственна людям с тормозным типом нервной системы. И парашютист, о котором шла речь в рассказе П.П. Полосухина, относился именно к таким.

Сильное эмоциональное напряжение в момент свобдного падения приводит к изменениям в работе внутренних органов, в частности органов дыхания, кровообращения и прочее. Еще в 1932 году А.В. Лебединским был Сконструирован прибор, который крепился к ранцу парашюта и позволял регистрировать дыхательные движения на всех этапах прыжка. Было установлено, что в момент прыжка у парашютиста возникает непроизвольная задержка дыхания, длящаяся до полного раскрытия парашюта.

Известно, что изучение физиологических и биохимических функций организма парашютиста, покинувшего борт самолета, в реальных условиях связано с большими техническими трудностями, а в ряде случаев и совсем невозможно.

С целью более полного изучения эмоционального с стояния человека в период отделения от летательного аппарата и свободного падения Гримаком Л. в 1957 году был предложен метод воспроизведения эмоциональных переживаний парашютиста во внушенном гипнотическом сне. Спортсмену, находящемуся в гипнотическом состоянии, внушалось выполнение прыжка который он совершал ранее. Регистрируя приборами пульс, дыхание, кровяное давление, сосудистый тонус и пр., удалось установить типичные изменения этих функций на всех этапах - прыжка, в том числе в момент отделения от летательного аппарата и в период свободного падения. Опыты подтвердили, что характер изменения дыхания при свободном падении соответствует данным полученным ранее А.В. Лебединским в условиях реального прыжка. Было выявлено, что изменения кровяного давления, сосудодвигательных реакций и частоты сердцебиений, наблюдаемые перед прыжком, не являют максимальными. Они проявляются наиболее ярко в свободном падении и резко снижаются, почти до нормальных величин, после раскрытия купола парашюта. В момент раскрытия купола спортсмен делает, как правило, глубокий вдох, после чего дыхание и кровообращение близко подходят к норме и снова изменяются только перед приземлением.

С раскрытием купола психическое состояние парашютиста резко изменяется, наступает чувство облегчения, обусловленное эмоцией разрешения. Оживление, повышенная подвижность, удовлетворение собственной смелостью, радость парения в воздухе часто сопровождаются жизнерадостными возгласами, а то и веселой песней.

Очень красочно и точно описывает это состояние писатсль Георгий Березко: «...Андрея тряхнуло с такой силой, что удар отдался во всем теле, его как будто подбросило вверх. «Ага, раскрылся!» — пронзила его счастливая мысль. И он почувствовал себя неподвижно висящим между небом и землей. Не спускающимся, а именно свисшим в пустоте, подхваченным в падении чьей-то могучей спасительной рукой. Он посмотрел вверх и вскрикнул от восхищения: из гигантской чаши купола, опрокинутой, точно изливался благодатный поток бело-розового света. Парашют полностью уже был раскрыт и покачивался, кренясь: Быстрое трепетанье прошагало по его тугой, вздувшейся ткани Андрей подвинул круговую лямку к коленям поудобней, как на качелях.

Самолеты удалялись, их гул ослабевал... » И ни с чем не сравнимое ощущение возникало у Андрея, рождалось в каждой клеточке его существа — ощущение неизъяснимой вольности. Он освободился как будто даже от своей телесной тяжести от постоянной человеческой прикрепленности к земле. И теперь, паря над землей, туманной, покинутой, он изведал, казалось, всю небывалую, не знаемую людьми радость этого совершенного освобождения. Глубоко под ним промелькнула, махая сизыми крылышками, какая-то птица; в сторонке наравне с Андреем застыли два круглых облачка, солнечный луч позолотил их мягкие бока. И его подмывало окликнуть птицу, попробовать дотянуться рукой до облака. Он точно и сам уподобился им: птице, облаку, лучу, сам был, как они, легким, прекрасным, неописуемо свободным. И чувство счастья, такого полного, что кажется, еще немного и разорвется сердце, затопило его».

Физиологические предпосылки эмоционального состояния парашютиста на данном этапе прыжка кроются в характерных сдвигах взаимоотношений возбудительных и тормозных процессов центральной нервной системы. Выше говорилось о том, что в момент отделения от летательного аппарата и при свободном падении деятельность организма «обеспечивается» господствующие ограниченным очагом возбуждения, который индуктирует торможение в остальных участках коры головного мозга. У малоопытных парашютистов это приводит к своеобразной «фокусировке» сознания, когда все внимание сосредоточивается только на прыжке, а второстепенные раздражения не воспринимаются.

«Обеспечив» наиболее ответственный этап парашютного прыжка, концентрированный очаг возбуждения частично затормаживается, в то время как в обширных участках коры головного мозга, находящихся в состоянии индуктивного торможения, возникает последовательное возбуждение. Таким образом, после раскрытия купола центральная нервная система спортсмена приходит в состояние преимущественного возбуждения, которое и является основой яркой положительной стенической эмоции.

С приближением земли у парашютиста снова возникает определенное эмоциональное напряжение, вызванное беспокойством о благополучном приземлении. Однако, у новичка оно никогда не бывает большим, так как реальная оценка ответственности этого момента приходит только с опытом. Недостаточная собранность, беспечность, приводящая к нарушению правил приземления, может быть также следствием общего возбуждения. Опытные спортсмены в особенности, имевшие неудачные приземления в прошлом, наиболее ответственным моментом считают именно приземление. После травм, полученных в таких случаях, может возникнуть повышенный страх встречи с землей. Вызывая мышечную скованность, нарушая координацию движений, он часто служит причиной повторного травматизма.

Отражая силу эмоционального напряжения, записи сосудистого тонуса на этапах воспроизведенного в гипнозе парашютного прыжка показали, что сосудистая реакция при первом приземлении менее выражена, чем при последующих. Особенно большой она была у парашютиста, имевшего ранее травму при приземлении.

Возбужденное состояние спортсмена после приземления сохраняется около часа и проявляется внешней подвижностью, живостью мимики, разговорчивостью, стремлением поделиться с товарищами своими переживаниями и впечатлениями о прыжке. Такой прилив сил и бодрости не является чисто субъективным, а имеет под собой реальную физиологическую основу. Специальными наблюдениями установлено, что после приземления, наряду с ростом уровня сахара в крови, повышением кровяного давления и учащением пульса, значительно увеличиваются мышечная сила и психическая работоспособность спортсмена.

Все это подтверждает, что положительное эмоциональное состояние парашютиста после прыжка вызвано общим возбуждением коры головного мозга и не имеет ничего общего с эйфорией, сопровождающей алкогольное опьянение или же кислородное голодание.

Спустя полтора-два часа после прыжка у парашютиста развивается утомление, выраженное более ярко у малотренированных людей. Наступает общая слабость, повышенный аппетит, сонливость и упадок настроения.

В физиологии принято различать три вида утомления: физическое, умственное и эмоциональное. Анализ деятельности начинающего спортсмена - показывает, что первые прыжки не требуют больших мыслительных и физических усилий. Управление куполом парашюта и изготовка к приземлению не требуют большой затраты энергии. Однако после прыжка человек всегда теряет в весе от 0,5 до 1,0 килограмма. В данном случае утомление парашютиста в первую очередь связано с большим эмоциональным напряжением, сопряженным с определенной физической и умственной нагрузкой. Чрезмерное напряжение возбудительных и тормозных процессов центральной нервной системы вызывает подъем физиологической активности организма и приводит к усиленному сгоранию питательных веществ, а сами нервные клетки постепенно истощают свой энергетический потенциал и впадают в тормозное состояние.

Ведущую роль эмоционального напряжения в развитии утомления парашютиста подтверждает следующий факт. По мере роста тренировок программа парашютных прыжков значительно усложняется. Прыжки на точность приземления, затяжные и комбинированные предусматривают уже большую физическую нагрузку и сложные математические расчеты. Несмотря на это, как только уменьшается выраженность эмоциональных - реакций на прыжки, утомление и потери в весе также снижаются.
Полноценное питание и достаточный отдых очень быстро восстанавливают силы и вес спортсмена. В этом отношении парашютизм не отличается от других видов спорта, где тренировочные занятия сопровождаются значительной физической нагрузкой и гораздо большей потерей в весе.

Список использованной литературы:

  1. Гримак Л. Психологическая подготовка парашютиста. Под ред. полковника медицинской службы А.Е. Мазина. М.: ДОСААФ, 1966. - 126 с. Подробнее.